Лоис Лоури

    Егор Макушкиндәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    — Понимаете… — Джонас замолчал, чтобы подумать. — Если все одинаковое, то нет никакого выбора! Я хочу просыпаться утром и решать, например, голубую форму надеть или красную? А она всегда, всегда одинаковая.
    Он посмотрел на бесцветную ткань, из которой была сшита его форма, и усмехнулся:
    — Я знаю, это неважно, что на тебе надето. Правда, неважно.
    — Важна сама возможность выбрать, да? — спросил Дающий.
    Катеринадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Джонас в этом не сомневался, ведь теперь он понимал, что такое настоящая злость. В воспоминаниях он испытал на себе, что значат несправедливость и жестокость. В ответ на них его накрывала волна ярости — такое не обсуждают тихим вечером за ужином.
    b4001159786дәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Ты понимаешь, что воспоминания — это и есть моя жизнь?

    Джонас опять кивнул, хотя и был озадачен. Разве жизнь не состоит из тех вещей, что ты делаешь каждый день?
    Егор Макушкиндәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    — Но сэр, ведь у вас такая власть…
    — Почет, — поправил его старик. — Почет, вот что у меня есть. И у тебя будет. И тогда ты поймешь, что почет и власть — разные вещи.
    Mari Mдәйексөз қалдырды5 ай бұрын
    Гордись своей болью, – всегда говорила ей мать, – ты сильнее, чем те, у кого ничего не болит
    Alexandria Grassдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Она всегда мечтала уметь читать. Но женщинам это не разрешалось.
    Alexandria Grassдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Нити пели. Песня состояла не из слов и нот, это была пульсация, дрожь, отдававшаяся в руках так, словно бы нити жили своей жизнью. Впервые ее пальцы не направляли нити, а сами следовали за ними. Она закрыла глаза и просто чувствовала, как иголка протыкает ткань, еле успевая за торопящимися, вибрирующими нитями.
    Мать что-то пробормотала, и Кира наклонилась и смочила ей пересохшие губы. И только тогда она взглянула на маленький кусочек ткани у себя на коленях. Он лучился. В сумраке хижины – уже начиналась ночь – золотые и красные нити пульсировали так, словно само утреннее солнце скользило по ним своими косыми лучами. Сияющие нити пересекались в сложном орнаменте, который Кира никогда до этого не видела, который она не могла создать, о котором она не могла ничего знать или слышать.
    Когда глаза матери открылись в последний раз, Кира протянула яркий кусочек ткани так, чтобы умирающая женщина его увидела. К тому моменту Катрина уже не могла говорить. Но она улыбнулась.
    Alexandria Grassдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Кира была потрясена. За свою жизнь в селении она ни разу не встречала человека, который был бы способен на такое, кто бы захотел облегчить страдания другого, поддержать или утешить тяжело раненого.
    Alexandria Grassдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Он читал на разные голоса. Помнишь леди Макбет? «Прочь, проклятое пятно! Прочь, говорю!» [1] — он постарался изобразить загробный, но одновременно царственный голос, которым читал Ментор.
    Джин улыбнулась.
    Alexandria Grassдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Там, за пределом, сознание Вождя встретило сознание Киры, и они стали приветственно кружить друг с другом, словно два дымка.
fb2epub
Файлдарды осы жерге салыңыз, бір әрекетте 5 кітаптан асыруға болмайды