Марина Суржевская

промывать мне раны.

— И не заживает совсем. Тебе полежать бы недельку-другую

наставницы лютые стали? Мистрис Бронегода на уроке чистописания без разбору по пальцам хлестала и на горох ставила

Ни в каких обозначенных действиях я себя не замечала, с утра, привычно ополоснула лицо и впопыхах заплела косу. Новостей о приезде чужака я не знала, так как вечернюю трапезу пропустила, засидевшись с Данилой, а потом была так погружена в свои мысли, что доплелась до кровати, как во сне и уснула, так и не успев все толком обдумать. Спала крепко, даже не снилось ничего. И Зов меня сегодня ночью тоже не тревожил.

— Или на все готова лишь бы столичному угодить? Надеешься, что он тебя в Старовер с собой заберет?

Я с искренним сожалением отложила ложку. Не наелась. И перевела взгляд на Рогнеду.

— Сдается мне, Рогнеда, — спокойно сказала я, — здесь только один человек так истово стремиться в столицу, что ему от перенапряжения призраки мерещатся.

В трапезной раздались глухие смешки. Ревностное желание «первой красавицы Риверстейна» попасть в Старовер не было секретом. А история с причудившейся утопленницей и сейчас не сходила с языков.

глаза прищурила, думала, загрызу дурака

Все ей не так было: то каша комками, то ленты узкие, то дождь вместо солнца. Надумала проверку мне устроить, до обеда по поместью носилась, пыль искала и недоделки.

Все ей не так было: то каша комками, то ленты узкие, то дождь вместо солнца. Надумала проверку мне устроить, до обеда по поместью носилась, пыль искала и недоделки.

«Силен, – согласилась Тень. – Возможно, даже сильнее тебя».

– Возможно, – Райден привык принимать правду, какой бы она ни была. – Надеюсь, нам не придется это выяснять и Лерой останется на стороне ковена.

«Ты его в чем-то подозреваешь?»

Магистр встал и прошел по кабинету, словно лев в загоне.

И благо не распускал язык, здраво полагая, что весть о запечатанном маге может вызвать панику у горожан. Сто лет назад таких прокаженных ссылали на Остров Проклятых, но в просвещенный век пара и электричества правящие решили быть гуманными. К тому же изобрели новые печати — вечные. Теперь запечатанным просто запрещалось жить ближе чем в двух литах от человеческого жилья. Считалось, что этого достаточно.

квартиры? - резко спросил он.

Я застыла

Сверр поймал губами мой тихий вдох. Улыбнулся довольно.

— Вот такая ты мне нравишься, Лив… — еще одна молния ударила в скалу, оставив обугленный черный след. Такой же обжигающий, как губы и руки Сверра. — Хотя ты нравишься мне любой… И это так странно…