Ольга Медведкова

  • Lucy Durasovahas quoted2 years ago
    Любовь — не переселение одной личности в другую, со своей территории на чужую. Я не живу в тебе, ни ты во мне. Но между нами есть сад, а в нем прозрачная беседка. И мы туда, когда нам хочется, заходим, там встречаемся и разными своими запасами делимся. Эта беседка и есть любовь.
  • Яна Череватаяhas quoted2 years ago
    Литература — райский сад, где каждый сам себе адам, знай раздает имена и названия: и людям, и животным, и вещам. И все они что-то да значат. А чтобы не забыть, записывает. А рукопись съедает.
  • Екатерина Сванидзеhas quotedlast year
    Ибо замысел Бакста был сложным. Он строился на фундаментальном и прирученном противоречии: именно в качестве еврея Бакст намеревался стать и стал художником не еврейским, а универсальным. По его мнению, у еврея для этого имелся специальный набор данных, особый подход, нечто вроде ключа, отмыкающего самый принцип универсальности. Что было, например, еврейского в его программной картине «Античный ужас» (1908) или в эллино-эротическом балете «Послеполуденный отдых фавна» (1912), созданном по мотивам стихотворения Малларме и положившем начало новой истории не только балета, но и западной «телесности», в создании которой Бакст сыграл центральную роль? Внешне ничего. Но и эта картина, и этот балет, основанные на греческом, архаическом наследии, были задуманы, исполнены и описаны Бакстом как «еврейские». Как и почему? Ответ на этот вопрос настолько неочевиден, что задавать его обычно избегают.
  • Екатерина Сванидзеhas quotedlast year
    Рео подлинное еврейство Бакста проявилось в его дистанции по отношению к любому — и к русскому, и к западному современному — искусству и в его обращении к древности, к греческой архаике: «Несложно догадаться, почему Бакст предпочитает греческую архаику суверенной красоте мраморов Парфенона. Мы не видим в этом дани поверхностному увлечению модой и новизной. Подлинная причина этого предпочтения заключается в том факте, что в Микенах и на Крите искусство было насквозь пропитано восточными влияниями, а подлинной духовной и художественной родиной Бакста был Восток. Вдохновленный чем-то вроде атавистического инстинкта, несомненно укорененного в его семитском происхождении, Бакст с восторгом вдыхал эманацию восточного духа, и, мне кажется, Крит был для него только ступенью на пути в Египет и в Персию» [7].
  • Екатерина Сванидзеhas quotedlast year
    теоретические статьи Бакста, его интервью, книгу Серов и я в Греции [12], автобиографический роман Эта жестокая первая любовь (он писал его в конце жизни и не успел опубликовать), а также его обильнейшую, частично опубликованную переписку [13].
  • Екатерина Сванидзеhas quotedlast year
    Писатель и художественный критик, Светлов был балетоманом. Он был сторонником реформы, проведенной в балете Айседорой Дункан (1877–1927), и поддерживал новаторство Михаила Фокина (1880–1942) в Мариинском театре.
  • Екатерина Сванидзеhas quotedlast year
    Годом позже появилась в Париже другая, еще более роскошная, можно сказать экстравагантная, книга на французском языке, титульный лист которой был напечатан в два цвета. На нем значилось: Декоративное искусство Леона Бакста. Критическое эссе Арсена Александра, записки о балетах Жана Кокто [19].
  • Екатерина Сванидзеhas quotedlast year
    Жану Кокто было всего 24, и он никому практически знаком не был, кроме поклонников Русских сезонов. Он опубликовал к тому времени лишь два сборника стихов. Первый, Лампа Алладина, вдохновленный рассказами Тысячи и одной ночи,
  • Екатерина Сванидзеhas quotedlast year
    Именно анекдотом из жизни Джотто, рассказанным Вазари, Бакст аргументировал одну из своих важнейших теоретических статей «Пути классицизма в искусстве» (1909)
  • Екатерина Сванидзеhas quotedlast year
    Заметим, что несколько лет спустя, в 1915 году, Пастернак использовал «линию Апеллеса» как название для своего рассказа о поэте Генрихе Гейне.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)