Вирджиния Вулф

Миссис Дэллоуэй. Орландо

Жизнь Клариссы Дэллоуэй — яркая и роскошная. Она аристократка, у которой есть всё. И судьба вновь сводит Клариссу с мужчиной, который любил ее так, как больше не полюбит никто. Юная Кларисса отказала ему. Для зрелой — это последний шанс остаться или уйти навсегда… («Миссис Дэллоуэй») В шестнадцать Орландо стал фаворитом самой Елизаветы I. На смертном одре она попросила его оставаться вечно молодым. С тех пор прошла сотня не властных над Орландо лет. Он влюблялся и разочаровывался, обретал и терял, менял города и эпохи. А однажды утром проснулся в теле… юной девушки. Без права на прошлое. С бесконечным будущим впереди. Вечная молодость — дар или проклятие Орландо? («Орландо»)
474 қағаз парақ
Аудармашы
Елена Суриц
Оқып қойдыңыз ба? Не айтасыз?
👍👎

Пікірлер

    елизавета сорокапікірмен бөлістібылтырғы жыл

    Прочитала Орландо. Как я могла пропустить эту книгу! Я упивалась
    не столько сюжетом( сюжетов в мире маловато),
    а изумительным слогом. Это первая книга без "разговоров и картинок" от которой я не могла оторваться.!

    gchibikovaпікірмен бөлісті2 жыл бұрын
    👎Кеңес бермеймін

    Мне не понравилось. Ощущение спутанного потока сознания, какого-то лоскутного покрывала. А ведь по сути описывается один день. Есть интересные мысли, но они теряются в общем хаосе. Возможно, это для каких-то тонких эстетов.

    Zhuravleva Svetlanaпікірмен бөлістіөткен ай
    👍Кеңес беремін

Дәйексөз

    Andrey Samsonovдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Так да здравствует счастье, и долой пустые мечты, мутящие отчетливую картину, как туманят лицо потускневшие зеркала в захудалой гостинице; мечты, дробящие целое и рвущие сердце на части — ночью, когда надо спать; спать, спать, спать, так крепко, чтобы все образы перемалывались в тончайшую, нежную пыль, погружались в глубокую, непроглядную воду, и там, туго спеленутой мумией, мотыльком, мы лежим на песке, в глубоких глубинах сна.
    Alexandra Pikuzaдәйексөз қалдырды5 ай бұрын
    Когда любишь — делаешься такой одинокой
    mprokoptsevaдәйексөз қалдырды9 күн бұрын
    Надо двери с петель снимать; придут от Рампльмайера. И вдобавок, думала Кларисса Дэллоуэй, утро какое — свежее, будто нарочно приготовлено для детишек на пляже.
    Как хорошо! Будто окунаешься! Так бывало всегда, когда под слабенький писк петель, который у нее и сейчас в ушах, она растворяла в Бортоне стеклянные двери террасы и окуналась в воздух. Свежий, тихий, не то что сейчас, конечно, ранний, утренний воздух; как шлепок волны; шепоток волны; чистый, знобящий и (для восемнадцатилетней девчонки) полный сюрпризов; и она ждала у растворенной двери: что-то вот-вот случится; она смотрела на цветы, деревья, дым оплетал их, вокруг петляли грачи; а она стояла, смотрела, пока Питер Уолш не сказал: «Мечтаете среди овощей?» Так, кажется? «Мне люди нравятся больше капусты». Так, кажется? Он сказал это, вероятно, после завтрака, когда она вышла на террасу. Питер Уолш. На днях он вернется из Индии, в июне, в июле, она забыла, когда именно, у него такие скучные письма; это слова его запоминаются; и глаза; перочинный ножик, улыбка, брюзжанье и, когда столько вещей безвозвратно ушло — до чего же странно! — кое-какие фразы, например про капусту.
    Она застыла на тротуаре, пережидая фургон. Прелестная женщина, подумал про нее Скруп Певис (он ее знал, как знаешь тех, кто живет рядом с тобой в Вестминстере); чем-то, пожалуй, похожа на птичку; на сойку; сине-зеленая, легонькая, живая, хоть ей уже за пятьдесят и после болезни она почти совсем поседела. Не заметив его, очень прямая, она стояла у перехода, и лицо ее чуть напряглось.
    Потому что, когда проживешь в Вестминстере — сколько? уже больше двадцати лет, — даже посреди грохота улицы или проснувшись посреди ночи, да, положительно — ловишь это особенное замирание, неописуемую, томящую тишину (но, может быть, все у нее из-за сердца, из-за последствий, говорят, инфлюэнцы) перед самым ударом Биг-Бена. Вот! Гудит. Сперва мелодично — вступление; потом непреложно — час. Свинцовые круги побежали по воздуху. Какие же мы все дураки, думала она, переходя Виктория-стрит. Господи, и за что все это так любишь, так видишь и постоянно сочиняешь, городишь, ломаешь, ежесекундно строишь опять; но и самые невозможные пугала, обиженные судьбой, которые сидят у порога, совершенно отпетые, заняты тем же; и потому-то бесспорно, их не берут никакие постановления парламента: они любят жизнь. Взгляды прохожих, качание, шорох, шелест; грохот, клекот, рев автобусов

Сөрелерде

fb2epub
Файлдарды осы жерге салыңыз, бір әрекетте 5 кітаптан асыруға болмайды