ru
Константин Паустовский

Блистающие облака

Шыққан кезде хабарлау
Бұл кітапты оқу үшін EPUB не FB2 файлын Букмейтке жүктеңіз. Кітапты қалай жүктеп алуға болады?
    Алина Ракдәйексөз қалдырды3 жыл бұрын
    Утром после ночных разговоров люди стыдятся смотреть друг другу в глаза. Люди вообще стыдятся хороших вещей, например, человечности, любви, своих слез, тоски, всего, что не носит серого цвета.
    Tiffani Leonдәйексөз қалдырды4 жыл бұрын
    вается, а вот ночи я помню прекрасно. Поэтому жизнь кажется мне полной огней. Ночь всегда празднична. Ночью люди говорят то, чего никогда не скажут днем (Нелидова быстро взглянула на Батурина). Вы заметили, что ночью голоса у людей, особенно у женщин, меняются? Утром после ночных разговоров люди стыдятся смотреть друг другу в глаза. Люди вообще стыдятся хороших вещей, например человечности, любви, своих слез, тоски, всего, что не носит серого цвета
    Анастасия Гуслевадәйексөз қалдырды6 жыл бұрын
    Искушенный читатель прочтет эту историю и пожмет плечами, – стоило ли так волноваться. Он скажет слова, способные погасить солнце: «Что же здесь особенного?» – и романтики стиснут зубы и отойдут в сторону.
    Алина Ракдәйексөз қалдырды3 жыл бұрын
    Я требую, чтобы вы жили так, будто на земле наступила уже эпоха расцвета
    Tiffani Leonдәйексөз қалдырды4 жыл бұрын
    У меня дурацкая память. Я помню преимущественно ночи. Дни, свет - это быстро
    Анастасия Гуслевадәйексөз қалдырды6 жыл бұрын
    В иссиня-черной воде струились по дну, как волосы, мертвые травы. Едкая роса капала с осин. Над ельником в тумане, как бы в дыму пожара, выползало косматое клюквенное солнце.
    Ирина Осипенкодәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    «Я требую, чтобы вы жили так, будто на земле наступила уже эпоха расцвета».
    Ирина Осипенкодәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    — Я пью за ветер, — сказал, краснея, Батурин, — проветривший наши мозги. Капитан понял цену тем настроениям, от которых полгода назад он был так же далек, как мы сейчас далеки от этого легендарного и милого чудака, что может провести любой пароход через коралловый барьер.

    Мой скептицизм растворился в жизни, как кусок сахара в чае. Мне трудно говорить о прошлом. Нельзя жить в спичечных коробках. Прикрепленность к месту убивает, узость ежедневных мыслей, привычек и воркотни превращает нас в манекенов. Лучшее, что я испытывал в прошлом, — это ярость зверя, захлопнутого западней. Есть люди, всю жизнь топчущиеся в кольце Садовых. Разве можно дать человеку тридцать квадратных верст и не считать его приговоренным к пожизненному заключению?

    Все должно принадлежать нам! Я требую права освежать свою жизнь, быть человеком, я требую права мыслить, создавать, наконец права бороться!

    — От кого вы думаете это требовать? — спросил капитан.

    — От самого себя, от окружающих, от жизни. Я пью за то, чтобы свежесть не выветрилась из нас до самой смерти.

    Берг перебил его:

    — Довольно тостов! Мое слово — последнее. Поэзия отныне признана в этом доме, и потому я смело предлагаю выпить за близкую весну. Когда из головы выброшен весь мусор, невольно ждешь небывалых весен. Жизнь представляется пароходной конторой, где можно купить билет в Каир или Лондон. Нью-Йорк или Шанхай. Нет невозможного, надо только уметь желать. Выпьем же за это уменье!
    Людмила Шулежкодәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Музейное безмолвие стояло окрест, и даже море не шумело. Воздух был тонок и радовал, как воздух новой страны.
    Ирина Осипенкодәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Все должно принадлежать нам! Я требую права освежать свою жизнь, быть человеком, я требую права мыслить, создавать, наконец права бороться!
    Ирина Осипенкодәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Есть люди, всю жизнь топчущиеся в кольце Садовых.
    Ирина Осипенкодәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Я нарушил древние морские традиции.
    Ирина Осипенкодәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Есть такие старички-философы, мудрые старички, — с ними поговоришь: все просто, все хорошо. Так и одесская зима. Ходишь по пустым улицам и беседуешь с Анатолем Франсом.

    — В Одессу я не поеду, — ответил Батурин. — У меня есть дело почище.

    — Какое?

    — Пойду в люди.
    Ирина Осипенкодәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    На пароме пахло прелой лошадиной шерстью и рыбой. Фонарь на шесте был беспомощен. При взгляде на него казалось, что никакой Москвы нет, — нет ни электричества, ни железных дорог, ни книг, ни театров, а есть только этот хриплый собачий лай, храп лошаденок, ослизлые телеги, хлюпанье воды в сапогах, да вот эти прибитые к земле, придавленные ночью Ивняги, Белоомуты, Ловцы и Борки. Жестяные лампочки за потными окнами вызывали мысль о тепле, заброшенности и желание спать, — спать до рассвета, когда моргающий денек прогонит ночную, непролазную тоску.
    Ирина Осипенкодәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Там клейко и старо пахнет зеленью и морем.
    Ирина Осипенкодәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    «В лесу пахнет табаком, такой сильный табак курят только моряки, запах идет от Кенгуровой Ямы на полдороге, должно быть, к тебе приехал белый человек».

    Вот и все. Просто? Вот это нюх! По запаху трубки тебя вынюхают издалека и кокнут за милую душу.
    Ирина Осипенкодәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Он сравнивал и думал, что в тропиках лучше: там краски шире, громаднее, там тишина… девственный воздух наполнен исполинским медлительным солнцем, подчеркивающим эту тишину.
    Ирина Осипенкодәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    — У меня есть кой-какие ценности, — капитан понизил голос и оглянулся. Держать их опасно. Я хотел бы их сбыть.

    — Что вы имеете в виду?

    — Разная мелочь: бриллианты, золото, есть редкая художественная вещь икона, вырезанная из перламутра. Этой иконой благословили на царство первого Романова.

    — Откуда вы ее взяли?

    — Из музея. — Капитан замялся и решил врать до конца. — Спас от большевиков. Вы знаете, — царь и все прочее… Они бы ее уничтожили. В икону вделаны жемчуга.

    — Любопытно, — протянул американец, отвернулся и ответил по-русски: Нет, благодарю вас. Я спекуляцией не занимаюсь. И вам не советую.
    Ирина Осипенкодәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Объявление, начинавшееся с перечисления буфетов, столов и умывальников, кончалось так: «40 табурети, 138 здули».
    Oleg Dobroshtanдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Нельзя жить в спичечных коробках. Прикрепленность к месту убивает, узость ежедневных мыслей, привычек и воркотни превращает нас в манекенов. Лучшее, что я испытывал в прошлом, — это ярость зверя, захлопнутого западней. Есть люди, всю жизнь топчущиеся в кольце Садовых. Разве можно дать человеку тридцать квадратных верст и не считать его приговоренным к пожизненному заключению?
fb2epub
Файлдарды осы жерге салыңыз, бір әрекетте 5 кітаптан асыруға болмайды