Тайная история Владимира Набокова

Понимая, на что намекают сенаторы, президент Франклин Делано Рузвельт парировал: Библия тоже практически полностью написана иностранцами и евреями. Американская тяга к пацифизму и изоляционизму в то время казалась неразрывно связанной с ненавистью к евреям.

у Солженицына объявился двойник, который устраивал пьяные дебоши и приставал на улицах к женщинам, пока друзья писателя не поймали самозванца. Хулигана сдали в милицию, откуда его… благополучно отпустили

Израиль, куда его пригласили в конце 1970 года. В первую очередь Владимира интересовали местные бабочки, но политические соображения тоже играли важную роль

Когда в New York Post госпожу Набокову назвали русской аристократкой, Вера написала в редакцию, что «весьма гордится» своими корнями, которые у нее вообще-то «еврейские».

Если намек «собаки не допускаются» оказывался чересчур тонким для посетителя, то пометка «церкви на удобном расстоянии для верующих» в ту эпоху однозначно давала понять: евреям сюда нельзя. За то время, пока Набоков работал над «Лолитой» – и просматривал газетные объявления, чтобы подыскать жилье на лето для охоты на бабочек, – в рубрике объявлений одной только The New York Times такие формулировки появлялись больше тысячи раз.

Полная формулировка – «Собаки, цветные и евреи не допускаются» – использовалась в Соединенных Штатах до начала 60-х годов и даже позднее. Гумберт очень к месту вспоминает кокер-спаниеля, которого видел в холле гостиницы, когда они с Лолитой останавливались там первый раз, и думает, не крещеный ли часом этот пес.

Тревожные, разбросанные по тексту образы – колонны Исаакиевского собора, «отполированные когда-то рабами», дети на деревьях, которых в 1905 году «сбивали удалыми выстрелами», – подводят читателя к ощущению катастрофы.

Самые важные события в жизни русского человека проходили незамеченными. Эмигранты игнорировали страдания своего народа. Ничего из написанного ими не могло спасти Россию.

Представитель Швейцарии Хайнрих Ротмунд объяснил в Эвиане, что его страна боится наплыва еврейских беженцев, которые ей не нужны. Представитель Аргентины выступил с блистательной речью о том, сколько пользы принесут переселенцы, но сразу же после конференции его страна приняла закон, ограничивающий приток иностранцев и отдающий предпочтение «иммигрантам, способным к ассимиляции». Пока страны перекладывали друг на друга ответственность за судьбу переселенцев, группа австрийских евреев томилась на островке посреди Дуная, поскольку ни Чехословакия, ни Венгрия не желали их принимать. Только Доминиканская Республика объявила, что ее порты открыты для беженцев

И действительно, по всему миру обсуждался вопрос о переносе игр. Состоялась Международная конференция в защиту олимпийских идей, объявившая о несовместимости олимпийских принципов и немецкой политики расовой нетерпимости. Но Эвери Брендедж, глава Национального олимпийского комитета Соединенных Штатов Америки, высказался в пользу участия своей страны в Олимпиаде, официально заявив, что, по его мнению, между спортом и политикой должна быть стена. Друзьям в частных беседах он признавался, что идею бойкота Олимпийских игр лоббируют влиятельные еврейские круги.