ru
Кітаптар
Стюарт Голдберг

Мандельштам, Блок и границы мифопоэтического символизма

    Ульянадәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Чуть мерцает призрачная сцена
    Ульянадәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Похожая логическая лазейка — слова поэта в «Пушкине и Скрябине» о том, как предсуществующее искупление мира Христом делает христианского художника свободным в процессе игры «блуждать по тропинкам мистерии» (СС, II, 315). Эти слова позволяют поэту не отречься от тропинок мистерии — центральной темы мифопоэтического символизма — и в то же время не впасть в символистскую гордыню. (Символисты, конечно, вполне серьезно считали, что блуждают по этим тропинкам или же отклоняются от них
    Ульянадәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Вторая волна влияния символизма на поэзию Мандельштама, впервые обнаруживаемая в «Оде Бетховену» (1914) и пронизывающая стихи периода «Tristia» (1916 — нач. 1921), и является таким снятием аполлонического и дионисийского, мужского и женского начал в тонально амбивалентном и совершенно новом синтезе, достойном лирического поэта как «двуполого существа» («Франсуа Виллон»)
    Ульянадәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Идеи оказались отчасти перенятыми у символистов, и сам Вячеслав Иванов много способствовал построению акмеистической теории
    Ульянадәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    В целом можно говорить о ряде контрастных акцентов, отличающих символизм и акмеизм в произведениях акмеистов: музыка vs. архитектура, дионисийское vs. аполлоническое (хаос vs. космос), религиозные адепты vs. гильдия средневековых ремесленников (но также и цех строителей-масонов), импрессионизм vs. ясность/точность, потустороннее vs. культурно отдаленное и внеперсональное (собеседник, предшественник) как источник поисков искусства вне своих пределов
    Ульянадәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Это были Владимир Нарбут, Михаил Зенкевич, Городецкий, Гумилев, Анна Ахматова и Мандельштам. Впрочем, по отдельности они представляли очень разные типы поэтики — в диапазоне от более сдержанной и классической до более грубой и гротескной. (Как отмечали Лекманов и другие, сам Мандельштам склонялся порой к «левому» крылу и даже увлекался футуризмом
    Ульянадәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Сергей Аверинцев писал: «Путь Мандельштама к бесконечному — через принятие всерьез конечного как конечного, через твердое полагание некоей онтологической границы
    Ульянадәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Мандельштам: «Средневековье дорого нам потому, что обладало в высокой степени чувством грани и перегородок. Оно никогда не смешивало различных планов и к потустороннему относилось с огромной сдержанностью. Благородная смесь рассудочности и мистики и ощущение мира, как живого равновесия, роднит нас с этой эпохой »
    Ульянадәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Николай Гумилев: «Всегда помнить о непознаваемом, но не оскорблять своей мысли о нем более или менее вероятными догадками — вот принцип акмеизма»
    Ульянадәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Для того, чтобы успешно строить, — писал Мандельштам, — первое условие — искренний пиетет к трем измерениям пространства — смотреть на мир не как на обузу и на несчастную случайность, а как на Богом данный дворец» (
    Ульянадәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Искусство только там, где дерзновенье за грань, где порывание за пределы познаваемого в жажде зачерпнуть хоть каплю „стихии чуждой, запредельной“»
    Ульянадәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Ощущение силы мифотворчества, по крайней мере в художественной сфере, является одной из глубочайших сторон влияния младших символистов на Мандельштама. В своей программной статье «Пушкин и Скрябин» (1916–1917?) он пишет о «мифе о забытом христианстве». Этот миф, созидательная сила которого заключена именно в его затмении истины (христианство забыто, что позволяет нам искать его заново), во многом является даром самих символистов. Их мучительные поиски свидетельствуют об их неспособности признать искупление
    Ульянадәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Но «Звезда» не завершает книги; это — одно из четырех стихотворений, которые в своей симметрии образуют финальный раздел «Всех напевов» — «Заключение». «Звезда» и не последнее из этих стихотворений, каждое из которых служит подытоживанием брюсовской поэзии с новой точки зрения, подчеркивает иную сторону его творчества. Соловьев, однако, склонен усматривать в мифопоэтическом сюжете телос брюсовской поэзии в целом
    Ульянадәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Конечной их целью, вытекающей из этих принципов, было (во всяком случае, тео­ретически) коллективное творчество — мифотворчество
    Ульянадәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Эти поэты верили в нераздельность жизни и искусства, а также в важность и возможность жизнетворчества — как на лично-художническом, так и на космическом уровне, что требовало от художника способности и желания быть теургом, т. е. воздействовать на мир при помощи связи своего искусства с высшей реальностью
    Ангелина Шабановадәйексөз қалдырды6 ай бұрын
    зыбкие границы, свойственные символистскому мировоззрению, — границы между земным и иным мирами, между б
    Ангелина Шабановадәйексөз қалдырды6 ай бұрын
    границы между земным и иным мирами, между биографией и историей, между миром искусства и миром за его пределами.
fb2epub
Файлдарды осы жерге салыңыз, бір әрекетте 5 кітаптан асыруға болмайды