Карл Уве Кнаусгор

Любовь. Моя борьба. Книга 2

    Gosha Matavkinдәйексөз қалдырдыкеше
    — Мне кажется, это в «Сигурде Злом». Время действовать. То есть: действовать или не действовать. Классический гамлетизм. Действующее лицо или зритель своей жизни?
    Gosha Matavkinдәйексөз қалдырдыалдыңгүні
    Многое в жизни поменялось с тех пор, но мои отношения со стихами в целом оставались прежними. Я мог их читать, но они никогда не открывались мне, потому что у меня нет на них «прав»: не про меня они писаны. Я пытался проникнуть в них, всегда чувствовал себя при этом обманщиком, и, действительно, меня каждый раз разоблачали: в самих стихах был еще и вопрос ко мне — а ты кто такой, чтобы сюда соваться? Так говорили мне стихи Осипа Мандельштама, стихи Эзры Паунда, и стихи Иоганнеса Бобровского говорили то же самое. Право читать их надо заслужить.
    Как?
    О, это проще простого. Берешь томик стихов, читаешь, если стихи тебе открываются, значит, ты заслужил, не открываются — не заслужил.
    Gosha Matavkinдәйексөз қалдырды10 күн бұрын
    процесс мышления постепенно превратился в деятельность, оперирующую вторичными феноменами, направленную на такой мир, каким он представлен в философии, литературе, общественных науках, политике; а мир, в котором я жил — спал, ел, разговаривал, любил, бегал, который я нюхал и пробовал на вкус, который звучал, поливал дождем, задувал ветром, ощущался кожей, — он оставался вовне и не был предметом рассуждений.
    Gosha Matavkinдәйексөз қалдырды10 күн бұрын
    Понимание, что критическое мышление хорошо только до известного предела, а за этим пределом превращается в свою противоположность, в воплощенное зло, пришло ко мне уже в возрасте за тридцать.
    Gosha Matavkinдәйексөз қалдырды12 күн бұрын
    Я думал, что Гейр может стерпеть все, но это я плохо подумал, никто не в силах стерпеть все, особенно же трудно вынести сарказм, когда речь о твоей работе.
    Gosha Matavkinдәйексөз қалдырды13 күн бұрын
    Таким прекрасным казалось мне в тот вечер все. Мы посмеивались, выходя из зала, Линда, я подозревал, от радости, что я такой довольный, но и сама тоже была веселая.
    Gosha Matavkinдәйексөз қалдырды13 күн бұрын
    — На «Новые времена» билеты есть? — спросил я.
    Билетерша, никак не больше двадцати лет от роду, посмотрела на меня высокомерно, как будто не понимая мой шведский.
    — Пардон?
    — Два-билета-на-новые-времена-есть?
    — Да.
    — Два, пожалуйста. Последние ряды, середина. — Я повторил «два» по-шведски и для надежности показал ей на пальцах.
    Она распечатала билеты и молча положила их на прилавок передо мной, быстро расправила сотенную, прежде чем убрать ее в кассовый аппарат. Я зашел в бар, переполненный людьми, высмотрел Линду в углу у прилавка и протиснулся к ней.
    — Я тебя люблю, — сказал я.
    Я почти никогда не говорю так, и, когда она подняла на меня лицо, глаза сияли.
    — Правда? — сказала она.
    И мы поцеловались. Тут бармен поставил перед нами корзинку с чипсами такос и блюдце с чем-то, по виду похожим на соус гуакамоле.
    — Пива хочешь? — спросила она.
    Gosha Matavkinдәйексөз қалдырды13 күн бұрын
    Роман Достоевского, лежавший на столике, не особо меня манил. Чем меньше я читал, тем меньше этого хотелось, — известный заколдованный круг.
    Gosha Matavkinдәйексөз қалдырды20 күн бұрын
    В следующей песне перечислялись части тела, и, понятно, дети должны были дотрагиваться до них по мере перечисления. Лобик, глазки, ушки, носик, ротик, животик, коленка, ножки. Лобик, глазки, ушки, носик, ротик, животик, коленка, ножки. Затем нам раздали разные гремелки и шумелки, чтобы мы гремели и шумели, пока поем следующую песню. Я не испытывал ни смущения, ни неловкости — только унижение и уничижение.
    Gosha Matavkinдәйексөз қалдырды22 күн бұрын
    Или оно так устроено, что свет, освещая мир и делая понятным, одновременно освобождает его от смысла?
fb2epub
Файлдарды осы жерге салыңыз, бір әрекетте 5 кітаптан асыруға болмайды