ru
Кітаптар
Константин Паустовский

Литературные портреты

    Соня Медовщиковадәйексөз қалдырды4 жыл бұрын
    Много прекрасных людей — рыбаков, пастухов, крестьян и рабочих ничего не знают об искусстве, и, несмотря на это, они — истинная соль земли
    Alexander Amzinдәйексөз қалдырды3 ай бұрын
    При жизни ему платили равнодушием, после смерти — клеветой
    Yuliya Zlatievaдәйексөз қалдырды7 ай бұрын
    Когда каменную плиту положили на могилу Эдгара По, она раскололась. Весной в трещине проросли занесенные ветром семена полевых цветов, и могила закрылась этими цветами и высокой травой.
    Klim Khaletskiдәйексөз қалдырды8 ай бұрын
    Так и слышишь, как на их ситах шелком шуршит сухая пшеница
    Ирина Осипенкодәйексөз қалдырды10 ай бұрын
    Мы росли под влиянием таких разных писателей, как Сенкевич и Чехов, Жеромский и Леонид Андреев, Куприн и Болеслав Прут, Тютчев и Словацкий, Пшибышевский и Бальмонт. Расплывчатый гуманизм сливался с изысканным и, по мнению наших родителей, аморальным модернизмом и декадентством. Народная струя пересекалась с вылазками в область изощренного и почти болезненного психологизма.
    Ирина Осипенкодәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Ослепительно белый полицейский медленно прошёл мимо нас и вполголоса, как заговорщик, попросил значок с портретом Ленина. Он осторожно расстегнул свой китель, приколол значок к подкладке, подмигнул на офицера, стоявшего у киоска с газетами, и, козырнув, ушёл.
    Popella Watsonдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    В Лондоне около дома, где жил Уайльд, стоял нищий. Его лохмотья раздражали Уайльда. Он вызвал лучшего в Лондоне портного и заказал ему для нищего костюм из тонкой, дорогой ткани. Когда костюм был готов, Уайльд сам наметил мелом места, где должны быть прорехи. С тех пор под окнами Уайльда стоял старик в живописном и дорогом рубище. Нищий перестал оскорблять вкус Уайльда. «Даже бедность должна быть красивой».
    Так жил Уайльд — надменный человек, погруженный в книги и созерцание прекрасных вещей. По вечерам он появлялся в клубах и салонах, и это были лучшие часы его жизни. Он преображался. Его обрюзгшее лицо становилось молодым и бледнело
    Дарья Кротдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    что вся современная им история страны преломлялась в их деятельности.
    Дарья Кротдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    С Гиляровским дружили не только Чехов, но и Куприн, Бунин, и многие писатели, актеры и художники.

    Но, пожалуй, Гиляровский мог гордиться больше, чем дружбой со знаменитостями тем, что был широко известным и любимым среди московской бедноты. Он был знатоком московского «дна», знаменитой Хитровки — приюта нищих, босяков, отщепенцев — множества талантливых и простых людей, не нашедших себе ни места, ни занятия в тогдашней жизни.
    Дарья Кротдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Он никогда не был сторонним наблюдателем. Он вмешивался в жизнь без оглядки. Он должен был испробовать все возможное, научиться делать все своими руками. Это свойство присуще только большим жизнелюбцам и безусловно талантливым людям.
    Дарья Кротдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Он был живописен во всем — в своей биографии, в манере говорить, в ребячливости, во всей своей внешности, в разносторонней бурной талантливости.
    Дарья Кротдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Прежде всего в Гиляровском поражала цельность и выразительность его характера. Если может существовать выражение «живописный характер», то оно целиком относится к Гиляровскому.
    vbantikahдәйексөз қалдырды2 жыл бұрын
    Неизвестный человек двигался, как во сне, и почти ничего не понимал. Чемодан его был набит рукописями.
    В Балтиморе неизвестный вышел из вокзала, сел на уличную скамейку и просидел несколько часов без движения. Потом он упал. Его подобрали и отправили в больницу.
    Через несколько дней, 7 октября 1849 года, этот человек умер от болезни, которую врачи не смогли определить. В медальоне на груди умершего нашли портрет молодой женщины необыкновенной красоты. Как потом выяснилось, это был портрет его матери. С ним умерший не расставался всю жизнь.
    Так странно и одиноко окончилось существование замечательного американского писателя Эдгара По.
    Лиза Биргердәйексөз қалдырды2 жыл бұрын
    покачиваясь, начинал спокойно и уверенно читать всю повесть наизусть страницу за страницей
    Лиза Биргердәйексөз қалдырды2 жыл бұрын
    его жизнь никак нельзя было отделить от его книг. Жизнь Гайдара была как бы продолжением его книг, а может быть, иногда их началом
    Лиза Биргердәйексөз қалдырды2 жыл бұрын
    Вырос я на юге и до тех пор не видал еще таких уездных городков, как Арзамас, — типично русских, вплоть до причудливых резных наличников, неизменной герани на окнах и дверных звонков, дребезжащих на заржавленной проволоке
    Оливиядәйексөз қалдырды2 жыл бұрын
    знал русский язык, но никогда не делал из него раз навсегда установленного литературного канона.

    Временами его язык приближается к разговорному, к языку устного рассказчика, и в этом отношении он несколько родствен языку Толстого
    Оливиядәйексөз қалдырды2 жыл бұрын
    Куприн читается легко. Таково общее мнение. И это верно. Но для того чтобы погрузиться в тот житейский материал, какой «подымает» Куприн, чтобы оценить всю обширность купринских познаний в науке жизневедения, надо читать его книги медленно, надо запоминать множество точных и метких черт жизни, схваченных острым глазом писателя и целиком перенесенных им из жизни на страницы книг, где с. ни продолжают жить, как и в действительности.
    Оливиядәйексөз қалдырды2 жыл бұрын
    В любви к родным местам есть всегда доля необъяснимого или, вернее, необъясненного. Порой эта любовь ставит нас в тупик и удивляет, но, конечно, только в тех случаях, когда относится не к нашим родным местам.

    Вот Наровчат! За что, кажется, можно полюбить этот плоский и пыльный городок?

    Для того чтобы проникнуть в тайну этой любви, нужно пожить в нем, и тогда, возможно, и вам, приезжему человеку, приглядится и полюбится этот городок. Тогда исподволь начнет оживать скрытая в нем поэзия молчаливых полей, что простираются вокруг, поэзия закатов, мутных от пыли, поднятой стадами, резных наличников с облупившейся краской, могучих вязов со внезапно возникающим шумом тяжелой листвы, фикусов, выставленных под теплый дождь, веснушчатых детей и сухих вечеров, когда зарницы полыхают за оврагами, за полями и от них доходит запах прибитой дождем дорожной пыли.
    Оливиядәйексөз қалдырды2 жыл бұрын
    Но каждому, кто знает книги Грина и знает Севастополь, ясно, что легендарный Зурбаган — это почти точное описание Севастополя, города прозрачных бухт, дряхлых лодочников, солнечных отсветов, военных кораблей, запахов свежей рыбы, акации и кремнистой земли и торжественных закатов, вздымающих к небу весь блеск и свет отражённой черноморской воды.
fb2epub
Файлдарды осы жерге салыңыз, бір әрекетте 5 кітаптан асыруға болмайды