Светлана Алексиевич

Последние свидетели. Сто недетских рассказов

    Yokosquawдәйексөз қалдырды4 жыл бұрын
    Мы не стали злыми людьми, мы стали больше в людей верить, больше их любить.
    Yokosquawдәйексөз қалдырды4 жыл бұрын
    Всегда завидовала, что у людей остаются какие-то вещи с детства. А у меня их нет, ни о чем я не могу сказать: «Это у меня с детства». А так хочется сказать, иногда даже придумать.
    Настя Гогинадәйексөз қалдырды4 жыл бұрын
    Ребенок, прошедший через ужас войны, ребенок ли? Кто возвратит ему детство?
    Kisя Розовенбкая ннядәйексөз қалдырды5 жыл бұрын
    Мама сделала умно, она не привела Бориса, а послала нас за ним: «Пойдите и приведите этого мальчика и будете с ним дружить».
    Kisя Розовенбкая ннядәйексөз қалдырды5 жыл бұрын
    один партизан спрашивает у меня: «Что б ты хотел найти под сосной: конфеты, печенье, хлеба кусочек?» Я отвечаю: «Пригоршню патронов».
    Alexander Amzinдәйексөз қалдырды6 жыл бұрын
    В поседевшей женщине вдруг проглядывала маленькая девочка, умоляющая солдата:
    «Не прячьте мою мамку в ямку, она проснется, и мы с ней пойдем дальше».
    (Катя Шепелевич — 4 года).
    Анна Крайдәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Благословенная наша беззащитность перед нашей памятью! Кто мы бы были без нее? Человек беспамятный способен породить только зло и ничего другого, кроме зла.
    Анна Крайдәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Изменилась как бы форма передачи их памяти, но не то, что с ними было. В этом смысле рассказанное ими подлинный документ, хотя говорят уже взрослые люди. Существовала и другая опасность. Обычно, рассказывая о своем детстве, мы его украшаем, идеализируем. Они и от этого застрахованы. Нельзя же украшать ужас и страх…
    Анна Крайдәйексөз қалдырды2 ай бұрын
    Все ощущения войны остались у меня в памяти, как таблица умножения, как лагерный номер на руке. Только с живой шкурой содрать можн
    Mary Prusдәйексөз қалдырды3 ай бұрын
    одняты мамой рано утром, и мама сказала: «Война!» И мы стали собираться в дорогу. Еще страха не бы
    Андрей Скороходовдәйексөз қалдырды7 ай бұрын
    Однажды я услышала… Он рассказывал кому-то, как партизаны подошли к деревне… Стоят и смотрят, что под ногами у них свежая земля… Вдруг видят: эта земля шевелится… Бежит из деревни мальчик и кричит, что тут расстреляли всех и закопали.
    Андрей Скороходовдәйексөз қалдырды7 ай бұрын
    Нет, ребенком я не был. Не помню себя ребенком. Хотя… Были какие-то странности… Убитых не боялся, а идти ночью или вечером через кладбище боялся… Мертвые, которые на земле, не пугали, а те, которые в земле, пугали. Из детства этот страх… Так и остался…
    Андрей Скороходовдәйексөз қалдырды7 ай бұрын
    Я не могла понять, как с моей мамой может что-то случиться. Мама — это какое-то чудо, какое-то божество.
    Андрей Скороходовдәйексөз қалдырды7 ай бұрын
    Просить у солдат чего-нибудь поесть, они сказали, что есть немного супа, давай, парень, беги за котелком. Он вышел на улицу, смотрит: другие дети тоже идут, и, если он побежит в детдом за котелком, ему ничего не достанется.

    Возвращается он назад и говорит солдатам: «Лейте!» Вместо котелка снимает и подставляет шапку. Настолько у него был решительный вид, что солдат взял и вылил ему в шапку весь черпак. Миша героем прошел мимо детдомовских, которым ничего не досталось, прибежал в свой детдом. Он отморозил уши, но принес нам суп, там был уже не суп, а полная шапка льда. Вывернули этот лед в тарелку, никто не ждал. пока нагреется, ели так, а девочки оттирали Мише уши. Сколько на его лице было радости, что он принес для всех. он даже есть первым не начал.
    Андрей Скороходовдәйексөз қалдырды7 ай бұрын
    Если Яков Миронович видел, что есть хоть малая возможность дать нам передышку, командовал:

    — Марш в электродный!

    Уговаривать не приходилось: не было на всем заводе уголка уютнее и теплее, чем тот, где сушили горячим воздухом электроды. Забравшись на теплую деревянную полку, мгновенно засыпали. А минут через пятнадцать приходил в электродный Яков Миронович, будил.

    Однажды я проснулся раньше, чем он пришел. Вижу: дядя Яша смотрит на нас и слезы рукавом вытирает…
    Андрей Скороходовдәйексөз қалдырды7 ай бұрын
    Соседская девочка, три годика, нашла «лимонку»… И стала качать, как куклу… В тряпки завернула и качает… Граната маленькая, как игрушка, только тяжелая. Мать добежать не успела…
    Андрей Скороходовдәйексөз қалдырды7 ай бұрын
    Вышли мы из погреба, и мама родила братика. Он подрос, начал говорить, и вспоминаем мы папу:

    — Папа был высокий…

    — Сильный… Как подбросит меня на руках!..

    Это мы с сестрой говорим, а братик спрашивает:

    — А я где был?

    — Тебя тогда не было…

    Он начинает плакать, что его не было, когда был папа…
    Андрей Скороходовдәйексөз қалдырды7 ай бұрын
    Мама — это было спасение. Если у меня даже что-то болело, возьмешься за мамину руку, и болеть перестает. Ночью я всегда спала рядышком с ней, чем теснее, тем безопаснее. Если мама близко, кажется, что все у нас, как раньше дома было.
    Андрей Скороходовдәйексөз қалдырды7 ай бұрын
    Ели мы хлеб, но это был такой хлеб, что в нем было мало хлеба. В муку намешивали все, что мололось: лебеду, картофельную ботву, цвет ореха, картошку. Я до сих пор не могу спокойно смотреть на жирную траву и ем много хлеба. Я никак не могу наесться хлеба.
    Андрей Скороходовдәйексөз қалдырды7 ай бұрын
    И когда я увидела первых фашистов… Вернее, даже не увидела, а услышала — у них у всех были подкованные сапоги, они громко стучали. Я смотрела на них, и мне казалось, что даже земле больно, когда они идут…
fb2epub
Файлдарды осы жерге салыңыз, бір әрекетте 5 кітаптан асыруға болмайды