Борис Пильняк

Красное дерево

    Nikita Vorobyevдәйексөз қалдырды5 жыл бұрын
    Ничего не надо бояться, надо делать, все делаемое, даже горькое, бывает счастьем, а ничто — ничем и остается.
    Азалия Хамидуллинадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Искусство красного дерева было безымянным искусством, искусством вещей. Мастера спивались и умирали, а вещи оставались жить, и жили; около них любили, умирали, в них хранили тайны печалей, любовей, дел, радостей. Елизавета, Екатерина — рококо, барокко. Павел — мальтиец, Павел строг, строгий покой, красное дерево темно заполировано, зеленая кожа, черные львы, грифы, грифоны. Александр — ампир, классика, Эллада. Люди умирают, но вещи живут, и от вещей старины идут «флюиды» старинности, отошедших эпох.
    Азалия Хамидуллинадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Русский фарфор есть чудеснейшее искусство, украшающее Земной Шар.
    Азалия Хамидуллинадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Инженер Аким был троцкистом, его фракция была уничтожена. Его родина, его город ему оказался ненужным: эту неделю он отдал себе для раздумий. Ему б следовало думать о судьбах революции и его партии, о собственной его судьбе революционера, но эти мысли не шли. Он смотрел на леса — и думал о лесе, о трущобах, о болотах. Он смотрел на небо — и думал о небе, об облаках, о пространствах. Ребра лошадей давно уже покрылись пеной, лошади раздували животы в усталом дыхании. Грязь на дороге лежала непролазно, по дороге разлились озера — именно потому, что здесь шла дорога. Уже сумеречило. Лес безмолствовал.
    Азалия Хамидуллинадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Ничего не надо бояться, надо делать, все делаемое, даже горькое, бывает счастьем, а ничто — ничем и остается. И Клавдия — не счастливее ли она матери? Тем, что не знает, кто отец ее ребенка, ибо мать знала, что любила мерзавца. Аким вспомнил отца: лучше было б его не знать!
    Азалия Хамидуллинадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Сын знал, что мать от него ничего не скроет и — ничего, ничего не расскажет нового, старое ж проклято, а мать — мать! единственнейшее, чудеснейшее, прекраснейшее, — его мать, подвижница, каторжница и родная всей своею жизнью. И сын не ответил матери, ничего не сказал матери.
    Азалия Хамидуллинадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    — Я пережил Николая Павловича, Александра Николаевича, Александра Александровича, Николая Александровича, Владимира Ильича — переживу и Алексея Ивановича!
    Катя Кулешовадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    И Аким поймал себя на мысли о том, что думая об отце, о Клавдии, о тетках, он думал не о них, но о революции. Ревюлюция ж для него была и началом жизни, и жизнью — и концом ее.
    Катя Кулешовадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    К поезду, как и к поезду времени, троцкист Аким опоздал.
    Катя Кулешовадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Он ступил, и нога ушла в грязь по колено, он ступил второю ногой — и он завяз, он не мог вытащить ног, ноги вылезли из сапогов, сапоги оставались в грязи. Старик потерял равновесие и сел в лужу. И старик заплакал, заплакал горькими, истерическими, бессильными слезами злобы и отчаяния, этот человек, специалист по убиению коров и быков.
    Катя Кулешовадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Запад давно уже умирал, израненный красным закатом.
    Катя Кулешовадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    От мыслей о лесе, о проселках, которым тысячи верст, мысли Акима пришли к теткам Капитолине и Римме, и в тысячный раз Аким оправдал революцию. У тетки Капитолины была — что называется — честная жизнь, ни одного преступления перед городом и против городских моралей, и ее жизнь оказалась пустою и никому ненужною. У тетки Риммы навсегда осталось в паспорте, как было бы написано и в паспорте Богоматери Марии, если бы она жила на Руси до революции, — «девица» — «имеет двоих детей», дети Риммы были ее позором и ее горем. Но горе ее стало ее счастьем, ее достоинством, ее жизнь была полна, заполнена, она, тетка Римма, была счастлива, и тетка Капитолина жила счастьем сестры, не имея своей жизни. Ничего не надо бояться, надо делать, все делаемое, даже горькое, бывает счастьем, а ничто — ничем и остается.
    Катя Кулешовадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Музеевед пил со Христом водку, поднося рюмки к губам деревянного Христа.
    Катя Кулешовадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Римма полюбила его, и Римма не устояла против своей любви. Все было позорно. В этой любви было все, позорящее женщину в морали уездных законов, и все было неудачно. Кругом стояли леса, где можно было бы сохранить тайну, — она отдалась этому человеку ночью на бульварчике, она постыдилась понести домой изорванные и грязные в крови (в святой, в сущности, крови) панталоны, она засунула их в кусты, и их нашли всенародно наутро мальчишки — и ни разу за все три года ее позора она не встретилась со своим любовником под крышею дома, встречаясь в лесу и на улицах, в развалинах домов, на пустующих баржах, даже осенями и зимой.
    Катя Кулешовадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    И не только весь город, но и она знала, что все ее субботы прошли за всенощными, все ее дни склонились над мережками и прошивками блузок и сорочек, тысяч сорочек, что ни разу никто чужой не поцеловал ее, и только она знала те мысли, ту боль проквашенного вина жизни, которые кладут морщины на сердце, а в жизни были и юность, и молодость, и бабье лето, — и ни разу в жизни она не была любима, не знала тайных грехов. Она осталась примером всегородских законов, девушка, старуха, проквасившая свою жизнь целомудрием пола, Бога, традиций.
    Катя Кулешовадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    У пьяных людей, и у пьяных женщин, в частности, когда они очень пьяны, надолго на лицах застревают одни и те же выражения, созданные алкоголем. Клавдия сидела за столом, по-мужски оперев голову рукою, зубы ее были оскалены, а губы окаменели в презрении, иногда голова ее сползала с руки, тогда она рвала свои стриженые волосы, не чурствуя боли, она курила одну папиросу за другой и пила коньяк, она была очень румяна и безобразно-красива.
    Катя Кулешовадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Наутро над городом умирали колокола и выли, разрываясь в клочья.
    Катя Кулешовадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Здесь спали коммунисты призыва военного коммунизма и роспуска тысяча девятьсот двадцать первого года, люди остановившихся идей, сумасшедшие и пьяницы, люди, которые у себя в подземельи и у себя в труде по разгрузке барж, по распилке дров создали строжайшее братство, строжайший коммунизм, не имея ничего своего, ни денег, ни вещей, ни жен, — впрочем, жены ушли от них, от их мечтаний, их сумасшествия и алкоголя. В подземельи было очень душно, очень тепло, очень нище.
    Катя Кулешовадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Гости пили чай оловянными глазами. Яков Карпович наливался лиловою злобой, стал походить на свеклу.
    Катя Кулешовадәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Гости пили чай и слушали немигающими глазами.
fb2epub
Файлдарды осы жерге салыңыз, бір әрекетте 5 кітаптан асыруға болмайды