ru
Пол Теру

Лучший год моей жизни

Шыққан кезде хабарлау
Бұл кітапты оқу үшін EPUB не FB2 файлын Букмейтке жүктеңіз. Кітапты қалай жүктеп алуға болады?
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Это был худший год моей жизни, — жаловался я, но шло время, и, взрослея, я наконец осознал, что год-то был замечательный, несмотря на все терзания и напасти. Этот сценарий — его завязка, кульминация и финал — до меня был уже пережит другими, но я должен был пройти через него сам, чтобы понять, как устроена жизнь, и уяснить: страдание может действовать, как анестезия, а воспоминание о боли — как болеутоляющее. Этот год облегчил мне всю оставшуюся жизнь.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Я бессознательно почуял, что больше никогда не испытаю такого отчаяния, унижения и бессилия, не выслушаю столько обвинений в свой адрес, как в тот год. И оказался прав. Опыт не закалил мой характер, но подарил мне яркие воспоминания о беспомощности, которые я пронес сквозь жизнь, снабдил эталоном для измерения всех последующих трудностей. Иногда, оказавшись перед дилеммой, я улыбался. Мне говорили: «У меня для вас неприятное известие». Но, вспоминая тот год, я знал, что выдержу.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Чувствовалось, что со своей судьбой она примирилась.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    В ту ночь она проснулась, рыдая, — до нее вдруг дошло, что у ребенка будет слабое зрение, поскольку мы оба носим очки. Страшно было подумать, что мы выпихнем это близорукое дитя в равнодушный мир, заставим пробираться на ощупь среди чужих.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Я написал домой еще несколько рапортов, уверяя, что отправляю письма, когда судно — мой сухогруз — заходит в порт. Вошел в образ моряка, передирая все подробности из Керуака.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    поскольку нам этот ресторан был не по карману, я перестал считать Коффина радикалом. Для меня он стал толстосумом из другого мира.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Я привязался к хаосу, укрывавшему нас, к приветливым толпам, к узким тротуарам, даже к зною и палящему солнцу: от жары люди словно бы таяли, их сердца размягчались. Я чувствовал себя, как рыба в воде, среди зданий с потрескавшейся желтой штукатуркой, среди кривых надписей на стенах, и даже в трущобах под крепостной стеной, именуемых La Perla — «Жемчужина», где люди бедствовали почище нас: босоногие дети, женщины в отрепьях, пьяные мужчины.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Я что-то ему ответил, сам не понимая, что говорю или кто с ним говорит. А сам думал: «За кого бы вы меня не приняли, не ошибетесь. Я живу пятью жизнями зараз, и в одной из них, естественно, работаю на сухогрузе. И ни одна из этих жизней не имеет отношения к тому, каким я сам себя знаю».
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Иногда она набрасывалась на меня с упреками: «Как я только могла с тобой связаться?» А иногда твердила: «Кроме тебя, у меня в жизни ничего нет. Пожалуйста, не бросай меня. Будь со мной, пока все это не кончится».

    Казалось, это реплики из спектакля, в который я ввязался случайно, ненароком оказавшись на сцене. Так бывает в сумбурных, неспокойных снах, в которые проваливаешься как-то вдруг, с корабля на бал попадаешь. И как в тех снах, где все происходит неожиданно, но по какой-то абсурдной логике, я словно бы жил за кого-то другого, в чужом теле.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    В ресторане я был лишь форменным костюмом, рубашкой и галстуком-бабочкой.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Сан-Хуан был для нас совсем чужим, и меня это лишь успокаивало. Пуэрториканцы верили нам на слово — ведь здесь нас не знала ни одна живая душа. Мне нравилась эта анонимность — в ней было что-то чистое, неиспорченное. Здесь я был всего лишь тощим парнишкой, живущим в комнате на улице Сан-Франсиско вместе с беременной молодой женщиной, парнишкой, который каждый вечер в пять часов садится на автобус до Исла-Верде и сходит у «Кариб-Хилтона».
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Пуэрториканцы были к нам добры. У пуэрториканца два лица: серьезное, почтительное, подобострастное — для гринго: «Чего изволите, босс?» (это мне было знакомо по уборке спаржи) и озорное, шебутное, добросердечное, приберегаемое для соотечественников. Со мной и Моной они обращались как с членами семьи. Заковыристые проблемы были им не в новинку, и вопросов они не задавали.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Одной личиной больше — теперь я еще и палубный матрос. Мать купилась на это неуклюжее вранье. Поскольку я ни о чем ее не просил, она приняла мое решение. А может, переживала за других детей — нас же была целая орава, — и не очень любопытствовала, как там я. Видимо, успокоилась, узнав, что я нашел себе какое-никакое место в жизни.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Так я впервые узнал на собственной шкуре, что путешествие может сделать тебя другим человеком. Вдали от Фреда и наших родителей мы ощутили себя повзрослевшими, самостоятельными. Мы вырвались из-под присмотра. Уехав, порвали с тягостной реальностью, где в наш мир вторгались чужие. «Когда люди задают тебе вопросы, на которые ты не в силах ответить, найди новых людей», — рассудил я. Мы были почти счастливы в своем далеке, среди местных, которым жилось, по-видимому, еще хуже нашего, в сумбурном — как раз под мое настроение — городе.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Фред опять впал в панику. Его испуг передавался мне.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Я по-прежнему ходил на лекции, писал рефераты и читал обязательную литературу — но как-то безучастно. Казалось, за меня это выполняет мой призрак, совсем другой парень — моложе и намного наивнее, чем тот, который каждое утро просыпался в ужасе от свалившейся на него беды и утешал Мону.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Решение Моны не вызвало у меня шока. Отчаянное положение толкает на отчаянные поступки.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Раз я уж доверил ему свою тайну, он почувствовал себя соучастником моего преступления, а потому струсил не на шутку и потребовал, чтобы я уехал из Нью-Йорка. Меня это уязвило, но не удивило. Моя беда — мне и выпутываться.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Все равно они помочь не смогут. Они не придумают, что тут делать. Только взбеленятся. — Я заранее слышал их голоса. Я знал наизусть каждое обвинение, которое они мне предъявят.
    mariaiamdrunkдәйексөз қалдырдыбылтырғы жыл
    Часто она присылала мне письма («Опять тебе, — извещала мать. — От нее?») — длинные и тоскливые. Она то обвиняла меня, то сама казнилась. «Кой черт я с тобой связалась, позер несчастный!» Формально я еще был тинейджером. Читая Бодлера, я чувствовал: он смеется надо мной с высоты своей циничной искушенности.
fb2epub
Файлдарды осы жерге салыңыз, бір әрекетте 5 кітаптан асыруға болмайды