Бытие и время

Всякое спрашивание есть искание. Всякое искание имеет заранее свою направленность от искомого.

Всякое спрашивание есть искание. Всякое искание имеет заранее свою направленность от искомого.

Неопределимость бытия не увольняет от вопроса о его смысле, но прямо к таковому понуждает.

Что мы всегда уже живем в некой бытийной понятливости и смысл бытия вместе с тем окутан тьмой, доказывает принципиальную необходимость возобновления вопроса о смысле «бытия».

Если решимость как собственная истина присутствия лишь в заступании в смерть достигает принадлежащей ей собственной достоверности? Если лишь в заступании в смерть собственно понята, т.е. экзистентно наверстана фактичная «поступательность»решения?

Настроение настигает. Оно не приходит ни «извне» ни «изнутри», но вырастает как способ бытия-в-мире из него самого.

Никакая аффекция при самом сильном давлении и противостоянии не состоялась бы, сопротивление осталось бы по сути неоткрытым, если бы расположенное бытие-в-мире не было уже зависимо от размеченной настроениями задетости внутримирным сущим. В расположении экзистенциально заключена размыкающая врученность миру, из которого может встретить задевающее.

интерпретация должна присутствию самому дать возможность исходного размыкания и позволить ему как бы истолковать само себя.

Только существующее в расположении страха, соотв. бесстрашия, способно открыть мироокружно подручное как угрожающее.

Расположение не только размыкает присутствие в его брошенности и предоставленности миру, с его бытием всякий раз уже разомкнутому, оно само есть экзистенциальный способ быть, в каком присутствие постоянно предоставляет себя «миру», дает ему себя затронуть таким образом, что само от себя известным образом ускользает.