Полка от Павла Пепперштейна, художника и куратора выставки «Грёзы о молоке» в Центре Вознесенского

Центр Вознесенского
14Кітаптар25Жазылушы
До 26 июня в Центре Вознесенского открыта выставка «Грезы о молоке», в основе которой — роман Павла Пепперштейна и Сергея Ануфриева «Мифогенная любовь каст». ЦВ попросил одного из кураторов, Павла Пепперштейна, предоставить список книг, которые повлияли на возникновение романа. Читайте и приходите!
    Центр Вознесенскогокітапты сөреге қостыПолка от Павла Пепперштейна, художника и куратора выставки «Грёзы о молоке» в Центре Вознесенского5 ай бұрын
    Меня попросили предоставить список книг, которые повлияли на возникновение романа «Мифогенная любовь каст». Охотно исполняю эту просьбу. Все книги из этого списка имеют непосредственное отношение к тексту «Мифогенной любви каст». В коротких комментариях постараюсь отобразить связь этих текстов с нашим романом.
    Центр Вознесенскогокітапты сөреге қостыПолка от Павла Пепперштейна, художника и куратора выставки «Грёзы о молоке» в Центре Вознесенского5 ай бұрын
    Без фундаментального труда советского исследователя фольклора Владимира Яковлевича Проппа, разработавшего классификацию сказочных сюжетов и персонажей, невозможно представить себе возникновение «МЛК». Влияние В.Я. Проппа и его книги на сознание авторов «МЛК» можно считать колоссальным.
    Центр Вознесенскогокітапты сөреге қостыПолка от Павла Пепперштейна, художника и куратора выставки «Грёзы о молоке» в Центре Вознесенского5 ай бұрын
    То, что сказано о В.Я. Проппе в предшествующем комментарии, можно с полным правом сказать и о Карлосе Кастанеде. Конечно, «МЛК» ни в коем случае не является пародией ни в одной своей точке, ни в одном эпизоде. Тем не менее «Мифогенная любовь» нередко не столько пародирует, сколько травестирует тексты Кастанеды. Не следует упускать из виду и тот факт, что «МЛК» писалась в период, когда Карлос Кастанеда был одним из наиболее читаемых и массово обожаемых авторов в России и среди русскоязычных читателей республик бывшего Советского Союза. В образах колдунов Холёного и Бессмертного, являющихся магическими учителями главного героя Дунаева, местами отчётливо узнаются Дон Хуан и Дон Хенаро, колдовские наставники протагониста кастанедовских текстов Дона Карлоса.
  • Центр Вознесенскогоаудиокітапты сөреге қостыПолка от Павла Пепперштейна, художника и куратора выставки «Грёзы о молоке» в Центре Вознесенского5 ай бұрын
    Если говорить о советской официозной прозе, выдержанной в духе социалистического реализма, то её влияние в целом безусловно ощущается в «МЛК». Пожалуй, в наибольшей степени это относится к книге Бориса Полевого «Повесть о настоящем человеке». В одном из фрагментов «МЛК» эти два текста и эти два сюжета сравниваются напрямую. Герой Полевого, лётчик Мересьев, также заброшен в лес, как и герой «МЛК» Дунаев. Оба они находятся в лесу в «повреждённом» состоянии. Однако если у Мересьева повреждены ноги, то у Дунаева «повреждена» голова, что заставляет его пребывать в галлюцинаторной реальности. Парадоксальным образом Дунаев остаётся «настоящим человеком» даже на фоне сакраментального сообщения о том, что никаких людей нет. В качестве «настоящего человека» Дунаев противостоит «настоящему мужчине в расцвете сил» — Карлсону.
  • Центр Вознесенскогокітапты сөреге қостыПолка от Павла Пепперштейна, художника и куратора выставки «Грёзы о молоке» в Центре Вознесенского5 ай бұрын
    Влияние русских народных сказок на текст «МЛК» настолько огромно и настолько очевидно, что об этом даже не имеет смысла долго говорить. Достаточно простого указания.
  • қолжетімсіз
  • Центр Вознесенскогокітапты сөреге қостыПолка от Павла Пепперштейна, художника и куратора выставки «Грёзы о молоке» в Центре Вознесенского5 ай бұрын
    Ещё один референтный текст, без которого никогда не возникла бы «Мифогенная любовь каст». Подобно Алисе из сказок Кэррола, Дунаев проваливается в параллельный мир, где встречает гирлянды значимых персонажей. Коннотации, связанные со сказками Кэррола об Алисе, особенно сильны в главе «Москва», одной из кульминационных глав первого тома «МЛК».
  • Центр Вознесенскогоаудиокітапты сөреге қостыПолка от Павла Пепперштейна, художника и куратора выставки «Грёзы о молоке» в Центре Вознесенского5 ай бұрын
    Сказка П.Л. Трэвэрс подарила нашему роману зловещую и прекрасную героиню по имени Мария Синяя, в которую мистически влюблён главный герой Дунаев. Конечно же, Мария Синяя — это реинкарнация Мэри Поппинс, гувернантки из потустороннего мира, могущественной языческой богини, обернувшейся педантичной няней четырёх британских детишек. Роман заканчивается сценой совокупления, а затем венчания Дунаева и Синей, после чего Синяя, как ей и положено, улетает в свои изначальные миры на карусели. Надо ли говорить, что карусель символизирует Колесо Сансары?
  • Центр Вознесенскогоаудиокітапты сөреге қостыПолка от Павла Пепперштейна, художника и куратора выставки «Грёзы о молоке» в Центре Вознесенского5 ай бұрын
    Ещё один зловещий и разнузданный персонаж «МЛК» — перевоплощение Питера Пэна. Это Петька Самописка — маг в образе заигравшегося мальчишки, игнорирующего различия между настоящей войной и детской игрой в войнушку. Петьку сопровождает вооружённый отряд мёртвых мальчишек — как и в сказке Барри. Так называемые «дети, выпавшие из колясок».
  • Центр Вознесенскогокітапты сөреге қостыПолка от Павла Пепперштейна, художника и куратора выставки «Грёзы о молоке» в Центре Вознесенского5 ай бұрын
    Эхо произведений Корнея Ивановича Чуковского (псевдоним Николая Корнейчукова) витает во многих эпизодах «МЛК». Как минимум два персонажа «МЛК» связаны с Корнеем Чуковским напрямую — настолько прямо, что в тексте «Мифогенной любви» даже сохранены их изначальные имена, — Муха-Цокотуха и доктор Айболит. При этом Муха-Цокотуха из «наших», действует на советской стороне, а доктор Айболит, несмотря на то, что является наставником главного героя, — из «чужих», из «врагов». Это и понятно, ведь доктор Айболит — это адаптированный доктор Дулиттл, придуманный британским писателем Хью Лофтингом. В контексте «МЛК» у него есть и русское имя — доктор Арзамасов. Помимо Айболита-Дулиттла в этом персонаже явственно проступает целая галерея видных учёных, философов и врачей. Прежде всего Зигмунд Фрейд и Иван Павлов, но также и Сеченов, Швейцер, Вернадский, Бехтерев, Юнг и многие другие.
  • Центр Вознесенскогокітапты сөреге қостыПолка от Павла Пепперштейна, художника и куратора выставки «Грёзы о молоке» в Центре Вознесенского5 ай бұрын
    В контексте войны с Западом (Великая Отечественная Война 1941–1945 годов) советские детские писатели орудуют, можно сказать, на передовой линии фронта, перехватывая западных персонажей и преподнося их, в качестве трофеев, советским детям. Во всяком случае это можно с уверенностью сказать об Алексее Толстом, Корнее Чуковском и Александре Волкове. Первый «перековал» западного Пиноккио в нашего Буратино, второй превратил «ихнего» Дуллитла в нашего Айболита, последний же трансформировал сказку "Wizard of Oz", написанную американским писателем Фрэнком Баумом, в советскую сказку «Волшебник Изумрудного города», которую впоследствии Волков снабдил многосерийным продолжением («Урфин Джюс и его деревянные солдаты», «Семь подземных королей» и прочее). В «Мифогенной любви» появляется злой колдун Бакалейщик (он же Зелёный, он же Лысый Сквернослов) — явно реинкарнация Гудвина. Кроме того, в романе действует Фея Убивающего Домика — перерождение Элли или Дороти из сказки.
    Центр Вознесенскогокітапты сөреге қостыПолка от Павла Пепперштейна, художника и куратора выставки «Грёзы о молоке» в Центре Вознесенского5 ай бұрын
    Советский писатель Алексей Толстой «советизировал» итальянского Пиноккио (задуманного его автором, священником Карло Коллоди, в качестве христианской притчи) и поставил своё имя на обложку. Впрочем, Карло Коллоди всё равно незримо присутствует в советской сказке про Буратино — символическим отцом Буратино является Папа Карло, к тому же Буратино рождается из колоды (полено), а именно слово «колода» русское ухо различает в итальянской фамилии Коллоди. В «МЛК» Буратино превращается в деревянного гиганта по кличке Длинноносый. Вместо носа у этого великана осиновый кол, заточенный для того, чтобы пробивать насквозь упырей.
    Центр Вознесенскогоаудиокітапты сөреге қостыПолка от Павла Пепперштейна, художника и куратора выставки «Грёзы о молоке» в Центре Вознесенского5 ай бұрын
    Бессмертная сказка Астрид Линдгрен про Карлсона подарила нашему роману злорадного и самовлюблённого офицера Люфтваффе, называющего себя «самым настоящим мужчиной в расцвете сил». Этот персонаж, танцуя в воздухе, безжалостно срезает своим пропеллером головы нашим гусям-лебедям. При этом в этом персонаже проступают и более древние слои — Шива, например. На более личном уровне наш Карлсон отсылает к нашему покойному другу Владиславу Мамышеву-Монро.
    Центр Вознесенскогокітапты сөреге қостыПолка от Павла Пепперштейна, художника и куратора выставки «Грёзы о молоке» в Центре Вознесенского5 ай бұрын
    Бессмертные два романа об Остапе Бендере представляют собой раннесоветскую версию Ветхого и Нового Заветов. Связи между нашим романом «МЛК» и дилогией двух гениальных одесситов не столь очевидны, но они присутствуют. Хотя бы тот факт, что и у нас авторов тоже два, и один из них — одессит. В главе «Одесса» это сближение в наибольшей степени ощущается, хотя в этой главе звучат также переклички и с другими раннесоветскими одесскими писателями (особенно Бабель, рассказы про Беню Крика).
    Центр Вознесенскогокітапты сөреге қостыПолка от Павла Пепперштейна, художника и куратора выставки «Грёзы о молоке» в Центре Вознесенского5 ай бұрын
    Обнаруживаю немало связей между «МЛК» и «Мастером и Маргаритой», но я уже немного устал писать комментарии, поэтому не буду писать об этом более подробно.
fb2epub
Файлдарды осы жерге салыңыз, бір әрекетте 5 кітаптан асыруға болмайды