Бог злости

– Оно такое красивое. Спасибо.

– Ты можешь по-другому выразить свою благодарность. – Я хватаю ее за руку и тяну за собой.

Ей приходится бежать трусцой, чтобы не отставать, и обычно подстраиваюсь под ее шаг, но сейчас я слишком хочу эту женщину.

Мне нужно находиться внутри нее даже больше, чем кислород.

Как только мы доходим до дерева, я прижимаю ее к нему. Несильно, чтобы не причинить ей боль, но достаточно, чтобы она поняла мое намерение.

Глиндон сглатывает.

– Мы в общественном месте, Киллиан.

Я хватаю ее за бедра и притягиваю к своей эрекции.

– И что? Нужно отпраздновать нашу помолвку. – Я просовываю руку под ее платье. – Да и еще красная помада – явное приглашение трахнуть этот рот. Ты надела платье, чтобы я быстро добрался до твоей киски, да?

Трогаю ее складочки и замираю.

– А что это тут у нас, моя маленькая шлюшка? Ты без трусиков?

– Я же говорила, что скучала по тебе, – выдыхает она.

– Ты сводишь меня с ума, малыш. – Дразню ее клитор, и она со стоном откидывает голову к дереву. – Обхвати ногой мою талию. Прижмись ко мне.

Обе ее руки и нога прижимаются ко мне, но она все равно шепчет:

– Любой может нас увидеть.

– Нет, если хочет остаться в живых. – Освобождаю свой твердый член и поднимаю ее вторую ногу. – Смотри на меня, когда я буду трахать тебя, малыш.

Ее полуприкрытый взгляд устремляется на меня, но в ее глазах столько огня, что я хочу заглянуть за них и прочувствовать на себе каждый ожог.

Я вхожу в нее так нетерпеливо, словно я священник, который держал целибат. Она сжимается вокруг моего члена со вздохом, прижимаясь ко мне.

Может быть, в будущем стоит заставлять ее скучать по мне еще сильнее.

Нет. Меня все еще ломает после всего лишь одного дня разлуки.

Пальцами обхватываю ее шею, и она крепче прижимается ко мне. Ей нравится, когда я душу ее, пока трахаю ее, мою Глиндон. Она сказала мне, так сильнее сходит с ума, потому что это делаю я.

Потому что она доверяет мне.

Я увеличиваю ритм, пока ее стоны и вздохи удовольствия не начинают эхом отдаваться вокруг нас, кружась вместе со светлячками в тишине ночи.

– Ты станешь моей женой. – Толчок. – Моим партнером. – Толчок. – Моим всем.

– Да, да. – Ее голос дрожит от силы моих толчков в ней.

– Однажды я заполню эту киску своей спермой, и ты родишь мне детей. Ведь так, малыш?

Ее глаза блестят, когда она стонет:

– Да!

Ее оргазм пробуждает во мне столько эмоций. Может быть, потому, что она сдалась, или потому, что носит мое кольцо, или потому, что никто и ничто не отнимет ее у меня. А может, дело в обещании, что в будущем в ней будет расти мой ребенок.

Какова бы ни была причина, я со стоном проникаю в нее до конца.

Глиндон

– Я люблю тебя, мой монстр.

– И я люблю тебя, малыш.

Больше, чем она когда-либо сможет понять, подумать или узнать. Я люблю ее до гребаного безумия.

Желтый свет образует ореол вокруг нее, когда я подкрадываюсь к ней сзади. В тот момент, когда она чувствует мое дыхание на своей шее, пугается и поворачивается так быстро, что поскальзывается.

Вслепую она прижимает к моей груди обе руки, а ее телефон падает на землю.

– Как похоже на нашу первую встречу, – шепчу я.

– Ты испугал меня, – выдыхает она, определенно не так испуганно, как тогда.

– Ты доверяешь мне, малыш?

Глиндон замирает, ее дыхание учащается, а потом она отступает. Я хватаю ее и притягиваю к себе, обнимая за талию.

Она прижимается ко мне грудью и ухмыляется.

– Это ответ на твой вопрос?

Сжимаю челюсти.

– Больше так не делай.

– Тогда не задавай глупых вопросов. Зачем мне оставаться с тобой, если не доверяю?

– Из-за моего обаяния?

– Ты даже не знаешь значения этого слова.

– Ты любишь меня?

Она вздыхает, качая головой.

– К сожалению.

– К сожалению?

– Да, я могла бы выбрать кого угодно другого, но полюбила только тебя.

– Чертовски верно. – Я убираю ее волосы с лица. – Ты рано приехала.

– Ну, помнишь те прискорбные слова о том, как сильно я тебя люблю? Поэтому я скучаю по тебе, когда не вижу.

– Да, действительно. Очень прискорбно.

– Но зрелище стоит того, чтобы подождать. Как тебе удалось собрать этих светлячков?

– Удалось и все. Заслуживаю ли я награды за всю тяжелую работу?

– Ты собрал их, чтобы произвести на меня впечатление или ради награды?

– Оба варианта.

Глин улыбается, качая головой.

– Какую ты хочешь получить награду?

– Выходи за меня, Глиндон.

Ее улыбка застывает.

– Ч-что?

– Я хочу, чтобы ты вышла замуж за меня. Нам уже двадцать один, ты все еще учишься, а я хочу поступить в магистратуру.

– Я имела в виду… Неужели ты серьезно?

– А когда я несерьезен? Мы можем пожениться после того, как построим карьеру, если хочешь. А пока ты будешь носить мое кольцо на пальце.

Глиндон, кажется, приходит в себя, и ее глаза начинают блестеть.

– Когда ты решил?

– После поездки к моим родителям. Конечно, я женюсь на первой девушке, которую представил своим родным.

Глиндон прищуривается.

– Это было до или после анального секса?

Я усмехаюсь.

– Во время, малыш.

Она пытается сдержать улыбку, но у нее не получается.

– Чертов извращенец.

– Это значит «да»?

– Ты даже не спросил.

– Если я спрошу, значит, ты сможешь сказать «нет», а ты знаешь, что я не принимаю такой ответ. Особенно сейчас.

Глиндон обхватывает меня за шею.

– Кажется, я обречена.

– Почему?

– Потому что ты единственный мужчина, за которого я могла бы выйти замуж.

– Ты только сейчас это поняла?

– О, заткнись. – Она смеется и целует меня в щеку. – Я выйду за тебя замуж, мой монстр.

– Хорошо. – Я надеваю ей на палец выполненное на заказ кольцо с моим именем. – Теперь ты офи‍

Глиндон останавливается недалеко от обрыва, оглядывается по сторонам, вероятно, ищет меня. В воздухе сегодня царит тишина – ни ветра, ни грохота волн.

Ее волосы падают лицо, когда она достает телефон. Тут же мой телефон вибрирует в кармане. Вероятно, она написала, спрашивает, где я.

Вместо ответа, я открываю огромный контейнер, который принес с собой.

Мягкий желтый свет медленно озаряет мрачный утес, когда в воздухе появляются кружащиеся светлячки.

Ранее я сказал ей, буду ждать ее на вершине скалы, а потом спрятался за деревом.

И стал выжидать.

Глин приезжает на пятнадцать минут раньше и глушит двигатель машины у дороги, но не выключает фары.

Мой крольчонок идет прямо к обрыву, ее бедра плавно покачиваются. Сегодня на ней джинсовая куртка и платье, что доходит до середины бедер и колышется при каждом движении. Она даже накрасила губы красной помадой. Черт, мой любимый цвет.

ей нужно что-то такое же отвратительное, как прогулки с друзьями и коллегами и вся эта чертова чушь.

Но я понимаю.

Хотя не совсем.

Вообще-то абсолютно не понимаю.

Тем не менее я позволяю ей отправляться на эти раздражающие меня встречи, в основном потому, что она успевает соскучиться, и мне нравится, как она проявляет инициативу, когда скучает по мне.

На самом деле предел был полностью достигнут около двух лет назад, вскоре после начала наших отношений, но я совершил ошибку, пообещав относиться к некоторым вещам так же, как и она.

Тогда это был единственный способ помочь ей доверять мне настолько, чтобы остаться со мной. Но теперь я должен признать, что ей действительно нужны друзья.

И она хочет, чтобы ее принимали такой, какая она есть.

ДВА ГОДА СПУСТЯ

Я понял, что в нашей с Глиндон жизни слишком много бесящих меня людей.

Точнее, людей, которые считают, что отнять время, которое она могла бы провести со мной, – классная идея.