Антония Байетт

Дева в саду

    b3509583625дәйексөз қалдырды21 сағат бұрын
    Витрина мистера Элленбери была в своем роде произведением искусства. Мяснику недоступна та симметрия, те тончайшие переходы оттенков и форм, что рыботорговец создает на льду или мраморной доске, выкладывая из товара солнце или розу. Элленбери брал разнообразием, в приятной пропорции сочетая естественное, искусственное, абстрактное и антропоморфное. Тут были свои роскошества.
    Nastasia Chudovaдәйексөз қалдырды14 күн бұрын
    Александр стоял у подножия лестницы, а наверху перетекал бродячий галерейный люд, незаметно обзаведшийся новыми, то ли библейскими, то ли буддийскими, лицами.
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырды25 күн бұрын
    Тут Александр понял, что он смешон
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырды25 күн бұрын
    Фредерика, уставясь в зеркало, готовилась снимать грим. Лицо ее сияло от вазелина, слез, жары и страсти. Александр глянул ей поверх плеча, поймал в зеркале отражение глаз:
    — Я привел Стефани и сразу убегаю. Мне нужно поздравить Марину.
    — Знаю.
    Она смотрела на него не мигая, черные глаза ее мерцали, рука с комочком ваты замерла в воздухе.
    — Господи, Фредерика, я потом с тобой поговорю. У меня сейчас дела, я не могу собраться с мыслями...
    — Договорились. Я буду ждать тебя в засаде. Как ты знаешь, я это умею
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырды25 күн бұрын
    Настоящий рай, как учит Пруст, всегда рай потерянный.
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырды25 күн бұрын
    У Александра было правило: не входить в дом к замужним женщинам, которых он любил
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырды25 күн бұрын
    От выпечки почти мучительно пахло теплом и какой-то надеждой
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырдыөткен ай
    Прижал ее к себе. Страшно боялся, что войдут. Грубовато потянул за сборчатую завесу. Поцеловал. Грянули шаги.
    Они отпрянули друг от друга, и Александр, ткнув пальцем в потолок, сказал первое, что пришло на ум: «В серебряной упряжке ты возвращаешься в родной чертог» [157]
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырдыөткен ай
    ребенка. Все студенческие годы она хотела замуж, ни разу не задумавшись о том, что можно и не хотеть
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырдыөткен ай
    — Сейчас все почему-то очень гордятся своим хамством, — заметила Фредерика.
    — Согласен, и весьма. Хамство — дешевый способ прослыть острословом. Презрим же условности и будем вежливы
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырдыөткен ай
    — Вот гнусная мысль! Обсуждать меня с...
    — Я не обсуждаю...
    — Я запрещаю о себе молиться. Я не верю в твоего Бога. Я ни к чему этому не причастна
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырдыөткен ай
    — Не буря. Просто я практичный человек. — Он собрался с духом и сказал просто и в лоб: — Я тебя люблю. И хочу на тебе жениться. Я хочу... Хочу. Да, не буря, но мне как-то нужно с этим жить. Это мешает мне работать.
    — Ты не можешь хотеть на мне жениться. Ты...
    — Но я хочу, — сказал он так твердо и окончательно, словно ответа не ждал, да его не могло и быть. Он наполовину думал, что после этой лобовой прямоты она встанет и уйдет. Он даже наполовину надеялся, что так и будет. Но она неожиданно сказала:
    — Все хотят.
    — Чего?
    — На мне жениться. Даже жутко как-то. В Кембридже сватались все подряд, даже те, кого я и видела-то два раза, а то раз. Официант в гостинице, когда мы отдыхать ездили. Один папин шахтер. Конторщик в банке. Наверное — и это никогда не секс, только женитьба, — наверное, я кажусь удобной. И твои чувства никакого отношения ко мне лично не имеют. У меня просто лицо, как выбирают для рекламы холодильников, — архетипическая жена. Это почти унизительно.
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырдыөткен ай
    Мисс Уэллс засмеялась, шаловливо глядя на него:
    — А знаете, почему публичные женщины носили зеленое? Причина довольно забавная.
    Забавная причина оказалась в том, что, если женщину валили на траву, на зеленом не видно было пятен. А еще зеленый — цвет женихов. Цвет повадливой, сладостной весны.
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырдыөткен ай
    более. Билл навалился и деловито задвигался взад-вперед. Она же, как и всегда теперь, ощущала в лучшем случае легкую клаустрофобию и где-то по краю существа — смутную возможность наслаждения, не стоившую натяжения жил. Потом Билл вздохнул, задрожал, скатился на свою половину кровати — и тогда она ощутила себя внутри пещеристой и темной. Пробегал холодок, легонько плыла голова, а она прислушивалась к каким-то переменам на глубине, подобным движению электрических токов, что способно уловить тонкое восприятие. Потом она была убеждена, что почувствовала самоё зачатие. Так, без страсти и во многом случайно, началась жизнь ее сына Маркуса
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырдыөткен ай
    У нее не было подруг, чтобы спросить. А с дочерьми она поклялась никогда не говорить так, как говорила с ней мать. Поэтому нужно было молчать. Молчание расползалось все шире, вытесняя надежду
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырдыөткен ай
    К концу Фредерика невольно сделала шаг навстречу Александру. Она понимала, что все делает не так, что слишком орет, и вот шагнула за поддержкой и смущенно запнулась.
    — Благодарю вас, — без всякого выражения проговорил Кроу.
    Фредерика как-то сошла в зал. Александр откинул волосы и промокнул лоб очень белым платком
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырдыөткен ай
    Но денег не было, а быть практичной в вопросе вторых сортов она отказывалась
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырдыөткен ай
    наслаждение. Если в гневе она отворачивалась, он впивался взглядом в ее ухо, в напряженный мускул шеи. Его чувства были до сумасшествия просты и упорны. Александр однажды попытался объяснить их Дженни, и тут уж она рассердилась по-настоящему
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырдыөткен ай
    Из всех детей Уинифред тревожила Фредерика. В ней жил какой-то демон. Учителя писали в характеристиках, что даже почерк у нее агрессивный. Уинифред не имела оснований в этом сомневаться. Стефани, более добрая и ленивая, считалась и более умной. Маркус, как верилось Уинифред, был миролюбив и самодостаточен. Эти двое умели, как и она, на гнев отвечать стоическим терпением. Фредерика не выходила из состояния войны
    Valentyna Ovseienkoдәйексөз қалдырдыөткен ай
    — Садитесь на полдивана, — вставила Фредерика, на диване полулежавшая. На ней была измятая бело-бордовая форма блесфордской средней школы для девочек, пальцы — в чернилах, гольфы не первой свежести.
    Александр сел в кресло
fb2epub
Файлдарды осы жерге салыңыз, бір әрекетте 5 кітаптан асыруға болмайды